«Зачистка» банков стабилизировала финансовую систему

Меры по оздоровлению банковского сектора, предпринятые Центробанком за последние четыре года, повысили системную стабильность в розничном кредитовании на 3,7%, а в корпоративном — на 41%. Такая оценка содержится в материалах департамента исследования и прогнозирования Банка России, подготовленных к Международному финансовому конгрессу, который сегодня стартует в Санкт-Петербурге. Это первый подробный анализ регулятором своей политики по «зачистке» российского рынка, с которого начиная с 2013 года ушло около 350 банков. Как подчеркнул ЦБ, этот процесс не оказал влияния на конкуренцию: кредитные организации не злоупотребляли изменениями, происходящими в отрасли. Эксперты и представители рынка усилия регулятора оценивают положительно, но замечают, что не все участники банковского сектора находятся перед ЦБ в равных условиях.

С октября 2013 года с российского рынка ушло 356 банков, и сейчас в России действует 591 кредитная организация. Основными причинами отзыва лицензий стали грубое нарушение нормативов и обслуживание теневой экономики. Одним из следствий проведения этой политики, отмечается в материалах ЦБ, стал рост концентрации банковского сектора, который при этом «не оказал значимого отрицательного влияния на конкуренцию». По данным Банка России, доля 20 крупнейших банков в 2013–2016 годах выросла по активам с 69,8 до 78,1%.

Главный положительный эффект новой надзорной политики — повышение стабильности банковской системы в России. Больше всего от оздоровления рынка выиграл бизнес, который выбирает банк более обдуманно, чем население, часто интересующееся исключительно ставками. По оценкам ЦБ, показатель системной стабильности вырос на 3,7% в розничном кредитовании и на 41% — в корпоративном.

Регулятора неоднократно упрекали в том, что его политика по «зачистке» рынка от недобросовестных игроков может иметь негативные последствия в виде снижения конкуренции и злоупотребления некоторыми кредитными организациями своим доминирующим положением. Например, крупный банк при потере конкурентов мог устанавливать завышенные ставки по кредитам и заниженные — по вкладам. Однако в своем материале ЦБ показывает, что эти риски не реализовались. Отклонение ставок «связано с другими факторами» — прежде всего с макроэкономическими, «а не с проводимой Банком России политикой по оздоровлению банковского сектора», сделал вывод регулятор.

По оценке председателя совета директоров Global Rus Trade, члена президиума генсовета «Деловой России» Анны Нестеровой, оптимальное число банков для российской финансовой системы — 100. При этом, «поскольку политика по оздоровлению сектора продолжится до 2020 года», наиболее вероятно, что клиенты банков (прежде всего население) будут стараться переходить на обслуживание в более крупные организации, отметила она.

— Дальнейшая «зачистка» сектора приведет к тому, что остальные банки окажутся в зоне риска оттока вкладов, — заявила Анна Нестерова.

По словам источника «Известий» в банковских кругах, политика ЦБ оздоравливает российский рынок, очищая его от недобросовестных игроков и создавая конкурентную среду, однако за четыре года ее реализации «не всё было гладко».

— «Зачистка» рынка идет не по одинаковым для всех правилам. Не всегда ясно, почему ЦБ обратил внимание на тот или иной банк, а на кредитную организацию с такими же нарушениями — нет. То есть правила оздоровления банковской системы до сих пор нельзя назвать определенными, — сказал собеседник «Известий».

Как заявил в беседе с «Известиями» завкафедрой регулирования деятельности финансовых институтов факультета финансов и банковского дела РАНХиГС Александр Турбанов, ранее возглавлявший Агентство по страхованию вкладов (АСВ), избавление банковского рынка от недобросовестных игроков действительно способствовало повышению финансовой стабильности. В то же время очищение рынка привело к истощению Фонда страхования вкладов, подчеркнул эксперт.

Страхование вкладов населения действует в России с 2003 года. Банки отчисляют проценты сверх привлеченных депозитов в специальный Фонд страхования вкладов, из которого в случае отзыва лицензий у кредитных организаций осуществляются выплаты пострадавшим. Компенсацию можно получить за вклады до 1,4 млн рублей. При этом в связи с программой оздоровления рынка периодически возникает необходимость в докапитализации АСВ.

iz.ru/618468/alina-evstigneeva/tcentrobank-otchitalsia-za-4-goda-otzyva-litcenzii

Влияние политики по оздоровлению банковского сектора на конкуренцию и устойчивость развития:
www.cbr.ru/ec_research/wps/wp_22.pdf

Влияние усиления банковского надзора на структуру банковской системы: выводы на основе агентно-ориентированного моделирования:
www.cbr.ru/ec_research/wps/wp_19.pdf

Комментарии (2)

RSS свернуть / развернуть
+
+2
Теперь я хотела бы перейти к задачам, которые мы ставим перед собой в банковском секторе.

В динамике банковского сектора мы видим положительные тенденции. В июне продолжился рост и активов, и кредита экономике, заметно выросли кредиты физическим лицам, опережающими темпами растет ипотека. Вклады населения также показали прирост. Характерно, что доля вкладов населения в пассивах банков превысила долю корпоративного фондирования.

Если говорить об итогах первого полугодия в целом, то активы банковского сектора увеличились на 2,2% это с очисткой от влияния валютного курса; кредиты экономике выросли на 1,8%. Мы видим, что стабилизировалась и начинает снижаться доля просроченной задолженности;

Прибыль банковского сектора за первые шесть месяцев достигла 770 млрд рублей (это в два раза выше, чем за аналогичный период прошлого года). Это источник роста капитала банковской системы.

Эти тенденции показывают, что банковская система успешно восстанавливается, уже наращивает кредитование и будет расширять его в дальнейшем.

Какие задачи мы ставим перед собой по развитию банковского сектора?

Активная надзорная политика, ужесточение регулирования позволили улучшить здоровье финансовой системы. И даже в условиях внешних шоков это обеспечило стабильное функционирование финансовой системы. Мы в значительной степени уже избавились от банков, бизнес которых построен на незаконных операциях, и от многих хронически неустойчивых банков.

Для этого нам приходилось искоренять недобросовестные практики ведения бизнеса, приучать банки отказываться от инструментов, с помощью которых они скрывали реальное положение дел или занимались выводом активов. Многие виды недобросовестных практик, которые ранее считались нормой, ушли в прошлое. Конечно, много еще предстоит сделать и доделать.

Но сейчас, после того как большая часть пути по оздоровлению банковской системы уже пройдена, наши регулирование и надзор будут в большей степени сфокусированы на вопросах развития и стимулирования.

Вводя пропорциональное регулирование, мы рассчитываем, что оно обеспечит устойчивость небольших банков, состоятельность их бизнес-моделей. Напомню, что пропорциональное регулирование ограничивает риски, которые могут принимать на себя небольшие банки, но при этом к ним применяются более простые нормативные требования. И это будет обеспечивать более справедливые условия для конкуренции.

Второе нововведение, о котором мы объявили также год назад на площадке конгресса, – это переход к новому механизму санации банков и создание фонда консолидации банковского сектора. Сейчас мы готовы и с юридической точки зрения, и с точки зрения организации работы к использованию нового механизма санации. И по мере очищения рынка и раннего выявления проблем мы надеемся, что будет больше случаев, когда будет целесообразно попытаться восстановить платежеспособность банков, а не отзывать у него лицензию. Более того, новый механизм санации сам по себе может стать фактором развития конкуренции в банковском секторе: консолидация позволит возвращать на рынок достаточно большие банки. Сейчас мы видим, что самая низкая конкуренция именно среди крупных банков. Таким образом, по двум из трех крупных задач, о которых мы заявляли на прошлогоднем конгрессе, есть прогресс. Третьей задачей, я напомню, о которой мы говорили в прошлом году, было создание качественного надзора за финансовыми группами – сейчас мы подготовили законопроект, который обсуждается в Правительстве, и надеемся на введение этой новации в следующем году.

Теперь о тех задачах, которые нам только предстоит решить.

Первоочередная проблема – это кредитование бизнеса собственников. Ограничение финансирования проектов собственников – норматив Н25 введен в этом году, но применяется пока в льготном режиме.

Кредитование собственников опасно по двум причинам. Первое, банк будет смотреть сквозь пальцы на риски собственной компании, которой выдается кредит. И это риск невозврата. Второе, если у проекта собственника реально возникают трудности, то последний, кому он, это показывает наша практика, будет возвращать деньги, – это аффилированный банк. Это не рыночные кредиты, а кредиты по понятиям, банк не может их рефинансировать или переуступить.

И в конечном итоге это причина банкротства многих банков. В том числе именно это привело к краху достаточно крупные банки, у которых мы отозвали лицензию. И мы хотим, чтобы банковское сообщество знало, что здесь наши намерения серьезны, и мы будем последовательно ужесточать наши подходы. Поэтому я советую тем, у кого бизнес-модель построена на кредитовании бизнеса собственников, серьезно задуматься над изменением этой бизнес модели.

Другая проблема – качество капитала банков. Мы должны быть уверены, что у наших банков реальный, а не заемный капитал. Поэтому с этого года мы вводим повышенные требования к качеству капитала. И будем исключать из расчета капитала банков средства из непрозрачных источников.

Еще один крупный пласт проблем связан с залогами. О чем речь?

В российской банковской системе значительная часть кредитования – это залоговое кредитование. С одной стороны, залог – это хороший инструмент мотивации заемщика возвращать кредит, но при этом мы видим, что многие банки, выдавая кредит, сразу рассчитывают на реализацию залога как на источник погашения кредита, иногда даже выдавая кредиты предбанкротным предприятиям, рассматривая именно их качество залога.

Это в корне неправильно, потому что источником погашения кредита должен быть не залог, а операционная прибыль заемщика. В противном случае банковская система может превратиться в один большой ломбард.

Проблема осложняется тем, что залоговая масса может быть использована для снижения суммы резервов на возможные потери. Многие залоги при этом низколиквидны. В российской практике к тому же стоимость залога часто завышается.

Проблема возникает, когда накануне краха через залоговую массу выводятся активы. И даже при наложенных на банк ограничениях и запретах у менеджеров и собственников есть возможность вывода активов через договоры залога. У регулятора сегодня есть право ограничивать или запрещать только банковские операции, а не транзакции с залогами или другим имуществом. Поэтому Центральный банк будет добиваться права ограничивать не только банковские операции в рамках мер надзорного воздействия, но и операции с залогами.

Что иначе получается: мы снижаем требуемые резервы, учитывая наличие залога. А этот залог в один день выводится – качество кредита резко падает. И в случае отзыва лицензии в конкурсную массу ничего не попадает. Страдают права вкладчиков и кредиторов. На наш взгляд, при расчете резервов залоговое обеспечение должно учитываться, только если у Центрального банка будет право вводить мораторий на операции с ним.

Одновременно необходимо улучшение законодательства о банкротстве, которое позволит добросовестному кредитору быстрее реализовать залог, полученный по договору, или иные активы по решению суда.

Еще раз подчеркну, что, по мнению регулятора, залоговое кредитование не должно являться преобладающим способом кредитования. И именно так банковская система будет работать на задачи экономического развития.

Ломбардное кредитование не должно закрепляться как главный вид банковского бизнеса. Нужно работать с клиентами, разбираться в их бизнес-моделях, а не рассчитывать на то, что станете собственниками их активов.
avatar

Tristan

  • 13 июля 2017, 11:33
+
+3
О наших приоритетах в надзоре. Примерно в течение года Банк России проводил реинжиниринг надзорной деятельности: была создана служба анализа рисков (которая дает оценку качества ссуд, стоимости ценных бумаг и ПФИ, а также оценку залогов). И мы уже видим некоторые результаты.

Сейчас мы проводим централизацию надзора – создали службу текущего банковского надзора. Это необходимо для повышения оперативности применения мер надзорного реагирования и создания единой надзорной практики в стране.

Модель, к которой мы стремимся, мы называем консультативным надзором. Консультативный надзор – это режим, при котором мы на ранней стадии видим проблемы и помогаем собственникам банка выработать план их решения.

Но чтобы этот подход был реализован, банки тоже должны принять на себя ответственность – быть транспарентными для регулятора. По сути, мы переходим в более дружелюбный режим взаимодействия с банком в том случае, если банк готов предоставлять достоверную и полную информацию о себе. Потому что инструменты консультативного надзора завязаны именно на внутренние процедуры банка: внутреннее стресс-тестирование, внутренние процедуры оценки достаточности капитала, управления рисками. Только не надо думать, что, когда банк уже нарушает нормативы, то мы вместо мер надзорного воздействия будем его консультировать. Консультативный надзор – это совместная работа именно на ранних этапах возникновения проблем.

Для того чтобы надзор стал проактивным и чтобы разработанные нами инструменты содержательного анализа ситуации в банках и раннего выявления проблем работали в полную силу, Банк России также будет добиваться права мотивированного суждения.

В очень большом количестве ситуаций, например в том, что касается доказательства связанности сторон, невозможно опереться только на формальные правила. И, к сожалению, именно с этим связаны многие случаи, когда надзор Банка России понимал, что в банке проблемы, но, не имея права на профессиональное суждение, тратил время на сбор формальных доказательств, а собственники банков иногда в это время выводили активы.

На прошлой неделе Банк России представил для общественного обсуждения доклад, в котором излагаются наш подход к применению профессионального суждения в надзоре (и хочу отметить не только в банковском надзоре!). Надеюсь, что после обсуждения с профессиональным сообществом и законодателями будут приняты соответствующие изменения.

www.cbr.ru/Press/?PrtId=event&id=1211&PrintVersion=Y
avatar

Tristan

  • 13 июля 2017, 11:33

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.